Губерман о пьянстве

Игорь Губерман - О пьянстве

Отрывки концерта в Тель-авиве (19 февраля 2011 года)

http://www.youtube.com/watch?v=h_haga-_fkw

Игорь Губерман о пьянстве

https://www.youtube.com/watch?v=LfaFQYmh07k

Стихи о пьянстве, алкоголизме

Стихи о пьянстве, алкоголизме

Знаешь, ты — один такой на земле и в небесах. Мне тебя так не хватает, прячется любовь в глазах. Я могу жить с этим вечно, но ведь это не по мне. Тело утоплю я в море, горе утоплю в вине.

Эдуард Асадов

Бывает ли в мире любовь сильней Вот этой вот страсти пылкой? Он всею душой был привязан к ней И счастлив был с нею, и только с ней,С любимой своей бутылкой… Не стесняйся, пьяница, носа своего,Он ведь с нашим знаменем цвета одного.

Игорь Губерман

Однажды летом в январе слона увидел я в ведре,Cлон закурил, пустив дымок, и мне сказал: не пей, сынок.

Игорь Губерман

Не зря я пью вино на склоне дня, Заслужена его глухая власть; Вино меня уводит в глубь меня,Туда, куда мне трезвым не попасть.

Сергей Есенин

Что ж вы ругаетесь, дьяволы? Иль я не сын страны? Каждый из нас закладывал

alconarco.ru

В Новосибирск с очередной программой «Гарики за много лет» приехал Игорь Губерман - известный сочинитель коротких и хлестких четверостиший, ставших уже почти народными. Его цитируют литераторы и политики, любят спившиеся интеллигенты и сантехники. А он считает себя графоманом.

 - Игорь Миронович...

- Зовите меня просто - «дедушка Игорь».

- Хорошо, дедушка Игорь, что вы привезли на этот раз в Новосибирск?

- Как всегда - стихи.

- Для меня юмор - это обмен веществ, то есть обычное мое существование.

- Можно ли научиться быть остроумным?

- Наверное, можно. Это - как научиться быть трехногим.

- Как появились первые «гарики»?

- Поначалу я, как все нормальные поэты, писал длинные грустные стихи про первую любовь. Потом - про вторую любовь. Потом - про третью. А в конце 60-х на дружеских пьянках я стал читать короткие юмористические стихотворения. И, как говорится, пошло. У меня мысли куцые, поэтому очень хорошо умещаются в четверостишия. Точнее, четверостишия, как раз хороши для моих мыслей. И только после выхода первой книги я понял, что это находка. Можно даже сказать - новый жанр. И уже сейчас десятки тысяч россиян выпускают свои «юрики», «васики» и т. п. Я видел даже одни женские «ирики».

- Есть даже «миллерунчики»...

- А это что такое?

- Наш областной «министр культуры» Владимир Миллер пишет подобные стихи и называет их «миллерунчиками».

- Владимира Миллера я знаю давно и хорошо, но он, наверное, еще на той стадии графомании, когда еще стесняются читать свои произведения профессионалам.

- Вы не считаете таких людей графоманами?

- Графомания - это нормальное состояние любого пишущего человека. Или помните одно стихотворение про то, почему Лев Толстой так много писал? Там есть чудесная строка: «У графа мания была». Это про меня.

- Как появляются на свет ваши «гарики»?

- А вы рожали? Это приблизительно то же самое, только больше психических ощущений, чем физических.

- Как вы думаете, где вы более популярны, в России или в Израиле?

- Мне кажется, что больше в Германии и Америке.

- Почему так получается?

- Мне кажется, что чем дальше еврей от Израиля, тем больше его любят.

- «Гарики» подлежат переводу?

- Меня пытались переводить на пять или шесть языков. Но все попытки оканчивались неудачей. Даже на иврит не получилось перевести.

Что вы все о творчестве да о творчестве? Да и слово «творчество» я не люблю. Скорее, речь может идти о вдохновении. Я же не поэт, я шуткарь. Мне много не надо для того, чтобы вдохновиться. Вот кофеек дали, и я счастлив. А так я угрюмый, старый, пожилой, тяжелый в общении человек. Почему бы вам не спросить, не курю ли я марихуану.

- А курите ли вы марихуану?

- Ну, милочка, неудобно задавать подсказанные вопросы.

- Про вас говорят, что вы великий поэт. Но, выходя на сцену, вы наверняка становитесь артистом?

- Я бы сказал большим артистом.

- По-моему, вы кокетничаете.

- Как безусловно и то, что ваши стихи войдут в историю ХХ века.

- Не велика честь.

- ?!

- А вспомните, как на похоронах Некрасова в прощальной речи современник сказал, что он останется в веках и будет стоять на одной ступени с Пушкиным, и три тысячи студентов в один голос запричитали: «Выше, гораздо выше!» Прошло совсем немного времени, и где сейчас Пушкин, а где Некрасов? Да и Чехова в начале века знали гораздо меньше. Самым читаемым был прозаик Потапенко. Вы знаете такого?

- Страшно перед выходом на сцену?

- Конечно! До сих пор трясусь, как заячий хвост. Причем эта тряска начинается за двадцать минут до выхода на сцену и проходит только тогда, когда возьму в руки микрофон. Но старые артисты говорят, что это нормально и будет так до конца жизни. Ну что ж, Яблочкина тряслась до 101 года.

- Но помимо этих профессий поэта и артиста, вы сменили еще несколько.

- Смотря что называть профессией. Вот муж, к примеру, тоже профессия, и нелегкая. Как, впрочем, и жена. Если отталкиваться от того, за что я получал деньги, то я паровозы водил, был инженером-наводчиком, а в лагере - землекопом.

- Песни писать не пробовали?

- Боже упаси! У меня же нет ни слуха, ни голоса, хотя мама закончила консерваторию. Я, видимо, в папу пошел. А вот петь люблю. У меня есть одно преимущество - я все слова помню. Поэтому друзья меня иногда зовут, хотя и морщатся, когда я пою.

- Что поете?

- Нормальные блатные песни. Но не тот фальшак и эрзац, который сейчас на эстраде.

- А с кем поете, кто ваши друзья?

- Среди них два врача, один книжник, три инженера и три художника. А вот писателей нет. Мы собираемся все вместе, объявляем пьянству бой. А как не выпить перед боем?

- И часто объявляете?

guberman.lib.ru

- Зовите меня просто - «дедушка Игорь».

- Хорошо, дедушка Игорь, что вы привезли на этот раз в Новосибирск?

- Как всегда - стихи.

- Для меня юмор - это обмен веществ, то есть обычное мое существование.

- Можно ли научиться быть остроумным?

- Наверное, можно. Это - как научиться быть трехногим.

- Как появились первые «гарики»?

- Поначалу я, как все нормальные поэты, писал длинные грустные стихи про первую любовь. Потом - про вторую любовь. Потом - про третью. А в конце 60-х на дружеских пьянках я стал читать короткие юмористические стихотворения. И, как говорится, пошло. У меня мысли куцые, поэтому очень хорошо умещаются в четверостишия. Точнее, четверостишия, как раз хороши для моих мыслей. И только после выхода первой книги я понял, что это находка. Можно даже сказать - новый жанр. И уже сейчас десятки тысяч россиян выпускают свои «юрики», «васики» и т. п. Я видел даже одни женские «ирики».

- Есть даже «миллерунчики»...

- А это что такое?

- Наш областной «министр культуры» Владимир Миллер пишет подобные стихи и называет их «миллерунчиками».

- Владимира Миллера я знаю давно и хорошо, но он, наверное, еще на той стадии графомании, когда еще стесняются читать свои произведения профессионалам.

- Вы не считаете таких людей графоманами?

- Графомания - это нормальное состояние любого пишущего человека. Или помните одно стихотворение про то, почему Лев Толстой так много писал? Там есть чудесная строка: «У графа мания была». Это про меня.

- Как появляются на свет ваши «гарики»?

- А вы рожали? Это приблизительно то же самое, только больше психических ощущений, чем физических.

- Как вы думаете, где вы более популярны, в России или в Израиле?

- Мне кажется, что больше в Германии и Америке.

- Почему так получается?

- Мне кажется, что чем дальше еврей от Израиля, тем больше его любят.

- «Гарики» подлежат переводу?

- Меня пытались переводить на пять или шесть языков. Но все попытки оканчивались неудачей. Даже на иврит не получилось перевести.

Что вы все о творчестве да о творчестве? Да и слово «творчество» я не люблю. Скорее, речь может идти о вдохновении. Я же не поэт, я шуткарь. Мне много не надо для того, чтобы вдохновиться. Вот кофеек дали, и я счастлив. А так я угрюмый, старый, пожилой, тяжелый в общении человек. Почему бы вам не спросить, не курю ли я марихуану.

- А курите ли вы марихуану?

- Ну, милочка, неудобно задавать подсказанные вопросы.

- Про вас говорят, что вы великий поэт. Но, выходя на сцену, вы наверняка становитесь артистом?

- Я бы сказал большим артистом.

- По-моему, вы кокетничаете.

- Как безусловно и то, что ваши стихи войдут в историю ХХ века.

- Не велика честь.

- ?!

- А вспомните, как на похоронах Некрасова в прощальной речи современник сказал, что он останется в веках и будет стоять на одной ступени с Пушкиным, и три тысячи студентов в один голос запричитали: «Выше, гораздо выше!» Прошло совсем немного времени, и где сейчас Пушкин, а где Некрасов? Да и Чехова в начале века знали гораздо меньше. Самым читаемым был прозаик Потапенко. Вы знаете такого?

- Страшно перед выходом на сцену?

- Конечно! До сих пор трясусь, как заячий хвост. Причем эта тряска начинается за двадцать минут до выхода на сцену и проходит только тогда, когда возьму в руки микрофон. Но старые артисты говорят, что это нормально и будет так до конца жизни. Ну что ж, Яблочкина тряслась до 101 года.

- Но помимо этих профессий поэта и артиста, вы сменили еще несколько.

- Смотря что называть профессией. Вот муж, к примеру, тоже профессия, и нелегкая. Как, впрочем, и жена. Если отталкиваться от того, за что я получал деньги, то я паровозы водил, был инженером-наводчиком, а в лагере - землекопом.

- Песни писать не пробовали?

- Боже упаси! У меня же нет ни слуха, ни голоса, хотя мама закончила консерваторию. Я, видимо, в папу пошел. А вот петь люблю. У меня есть одно преимущество - я все слова помню. Поэтому друзья меня иногда зовут, хотя и морщатся, когда я пою.

- Что поете?

- Нормальные блатные песни. Но не тот фальшак и эрзац, который сейчас на эстраде.

- А с кем поете, кто ваши друзья?

- Среди них два врача, один книжник, три инженера и три художника. А вот писателей нет. Мы собираемся все вместе, объявляем пьянству бой. А как не выпить перед боем?

- И часто объявляете?

pravda.ru

Статьи по теме